Воспитание детей. Еще раз о любви и Януше Корчаке. К 70-летию со дня гибели

Воспитание детей. Еще раз о любви и Януше Корчаке. К 70-летию со дня гибели

[info]

«Одна из грубейших ошибок — считать, что педагогика

считается наукой о ребенке, а не о человеке.

В области чувств ребенок превосходит взрослых силой,

ибо не отработано торможение.

В области интеллекта, по меньшей мере,

равен им, недостает лишь опыта».
Януш Корчак

[/info]

В одном из своих постов я писала о десяти заповедях для родителей Януша Корчака. Сегодня еще раз хочу вспомнить этого замечательного Педагога с большой буквы, мыслителя, писателя, погибшего в газовой камере вместе со своими учениками. Януш Корчак (его настоящее имя – Генрик Гольдшмит) принял смерть с двумястами воспитанниками его «Дома сирот» в августе 1942 года, в «лагере смерти» Треблинке на территории Польши. С воспитанниками, которых не смог спасти и не захотел оставить одних перед лицом смерти. Точно также, как не оставлял их до этого перед лицом жизни, вкладывая в них свое сердце и свою душу.

В мировой педагогике Януш Корчак, так же, как и Макаренко, является знаковой фигурой. Он не разработал какую-то супер методику или систему воспитания, он не открыл никаких неизвестных доселе истин, не стал доктором наук, не защитил ни одной диссертации на педагогическую тему. Все, что он делал, сводилось к одной простой вещи – он по-настоящему любил детей. И без умничания и многословия доказывал это своей жизнью, а потом и своей смертью.

Еще один псевдоним Генрика Гольдшмита – старый Доктор. Несмотря на то, что у него никогда не было ни собственной семьи, ни своих детей, Януш Корчак одним из первых заговорил о правах детей. Причем, задолго до того, как Организация объединенных наций приняла Декларацию (Конвенцию) о правах ребенка. Почему Доктор? Потому что Януш Корчак начинал свою деятельность, как врач. Работая в детских больницах, он проникся любовью и уважением к детской душе, обратив внимание на то, «с каким достоинством, по-взрослому и мудро умеет умирать ребенок…». После этого он посещал детские приюты по всей Европе и сделал целью всей своей жизни обеспечить обездоленным и осиротевшим детям достойную жизнь. Корчак одним из первых попытался встать на место детей, не просто обиженных судьбой, но и находящихся в униженной зависимости от взрослых. Он не просто заявил, а многократно подтвердил на деле, что воспринимает больных детей, как равных себе, и готов разделить все их страдания.

Януш Корчак осуществил свою цель, создав в Варшаве, в 1911 году своеобразную детскую республику – Дом сирот, которым руководил до конца жизни. Даже во время гитлеровского холокоста старый Доктор остался верен своим воспитанникам и отклонил все предложения вывести его из гетто. Множество людей тщетно пытались уговорить Корчака покинуть гетто. Чтобы хоть как-то облегчить ему жизнь, друзья сняли для него комнату на Белянах, в нескольких кварталах от гетто, зная, что власти, несмотря на еврейское происхождение Корчака, разрешили писателю уходить и возвращаться в добровольно выбранную тюрьму: Но Корчак отказался оставлять детей даже на несколько часов. И пользовался изредка этим правом для того только, чтобы добывать хоть какую-нибудь пищу, которой в гетто фактически не осталось.

Когда были получены достоверные сведения, что «Дом Сирот», в полном составе немцы отправляют в концлагерь, в Треблинку, выручать Корчака пришел один из вернейших учеников — Игорь Неверли: Вот что он вспоминал впоследствии. «Когда я пришел к нему, имея пропуск на два лица, Корчак взглянул на меня так, что я съежился. Видно было, что он не ждал от меня подобного предложения. Смысл ответа доктора был такой: не бросишь же ты своего ребенка в несчастье, болезни и опасности. А тут двести детей: Если их оставить, можно ли такое пережить?».

[notice]Вот последние записи из знаменитого «Дневника» Корчака, чудом спасенного его учениками.

«Последний год, последний месяц или час. Хотелось бы умирать, сохраняя присутствие духа и в полном сознании. Не знаю, что бы я сказал детям на прощание. Хотелось бы только сказать: сами избирайте свой путь. Я никому не желаю зла. Не умею. Не знаю, как это делается». 5 августа 1942 года[/notice]

Корчак написал более двадцати книг, в которых не было банальных советов «по уходу и воспитанию», а также рекомендаций по «выращиванию послушных гениев». Его педагогическая концепция сводилась к одной простой истине: уметь слушать свое сердце и любить детей. Поэтому часто педагогику Януша Корчака называют педагогикой сердца, а его книги «Король Матиуш Первый» (для детей), «Как любить ребенка» и «Право ребенка на уважение», написанные в начале прошлого века, актуальны и сегодня.

Дом счастливых сирот

Созданному в 1911 году Дому сирот не было во всей Европе. Создавался он на средства неравнодушных людей и стал оазисом доброты и настоящим домом не только для двухсот детишек, но и для самого Корчака. Дом жил по особым правилам, которые учили детей любить и уважать себя, быть трудолюбивыми и с оптимизмом смотреть на жизнь. Дом учил быть достойными людьми…

В приюте работало детское самоуправление, существовал детский товарищеский суд и совет при суде. Решения суда были обязательны для руководства приюта, причем, «подсудимыми» могли стать не только воспитанники приюта, но и его воспитатели. Детский суд был судом, который не выносил никаких наказаний, потому что в детской республике действовал непреложный закон: «Если кто-то сделал что-нибудь плохое, лучше всего простить его. Если сделал плохое, потому что не знал, что это плохо, теперь уже будет знать. Если сделал плохое не нарочно, в будущем будет осторожнее. Если сделал плохое, так как ему трудно привыкнуть, постарается больше не делать этого. Если сделал плохое, потому, что его подговорили, больше не послушается».

Товарищеский суд, в девяносто пяти случаях из ста, выносил оправдательный приговор. Простить, простить, простить! Понять и простить — вот лейтмотив детского суда.

[notice]Сам Корчак имел мужество и мудрость неоднократно подавать на себя в детский суд: «Когда необоснованно заподозрил девочку в краже. Когда сгоряча оскорбил судью. Когда, не сдержавшись, выставил расшалившегося мальчишку из спальни».

Один раз суд применил к Корчаку семьдесят первую статью: «Суд прощает, потому что подсудимый жалеет, что так поступил». Три раза была применена двадцать первая статья: «Суд считает, что подсудимый имеет право так поступить».
«Я категорически утверждаю, — писал Корчак, — что эти несколько судебных дел были краеугольным камнем моего перевоспитания, как нового ‘конституционного’ воспитателя, который не обижает детей не потому только, что хорошо к ним относится, а потому что существует институт, который защищает детей от произвола, своеволия и деспотизма воспитателей». [/notice]

Драки в Доме сирот не запрещались, но если и происходили, то также по особым законам: сильный не должен был бить слабого, мстительность и жестокость считались позором, воспитывалось «благородство дуэлей» — во время драки нельзя было пользоваться опасными предметами.

Всю уборку дети делали в доме самостоятельно, все владели навыками самообслуживания. Также была развита система стимулов самовоспитания: существовали «списки раннего вставания», «списки благодарностей», «списки драк», «списки извинений». Были почтовые ящики для общения с воспитателями и товарищами и шкаф находок. Кстати, все эти мудрые педагогические приемы и сейчас рекомендуют применять современные психологи.

Очень интересна была практика «плебисцитов антипатии и доброты» — тайное голосование, на котором дети оценивали отношение друг к другу, выявляя таким образом симпатии и антипатии в группе. Каждого воспитанника одногруппники оценивали по шкале: «жилец», «безразличный жилец», «товарищ», «обременительный новичок» и так далее. То есть, получалось что-то вроде современного соцопроса.

Особую роль играли в Доме Сирот, придуманные и учрежденные Корчаком разного рода показательные награды и поощрения для детей. И, конечно же, праздники. Часто спонтанные, необычные, импровизированные. «Праздник Первого Снега» или «Праздник Самого Длинного Дня», когда детям можно было не спать всю ночь.

С каким упоением обрушивал Корчак на измотанных городом детей звонкое буйство леса, радужные перекаты рек, пьянящие запахи переливчатого разнотравья полей. Дни, проводимые на воле, в деревне, становились для подопечных Корчака, конкретным, осязаемым счастьем. Восхищенные и потрясенные малыши, покидая любимые места, строили гнезда для аистов и оставляли записки: «Пусть птицы поселятся в них, когда прилетят в будущем году. Пусть они будут счастливы в Михалувке, как были счастливы мы».

Но самым главным достижением в Доме сирот – была практика личного примера, беседы, любви и авторитета. Крики и принуждения со стороны воспитателей были строго-настрого запрещены!

Чем же была любовь к детям в понимании Януша Корчака?

Корчак считал, что воспитание, в первую очередь, – это процесс постоянного познания ребенка и развития его природных способностей плюс уважение к его личности. Он писал о том, чего нам сегодня так не хватает – о любви к детям. Причем не любви-воспитания-ухода, а любви-понимания, любви-самоотверженности, любви-принятия. А еще искренности, мудрости и нравственности, трепетного отношения к большому сердцу маленького человечка. А еще понимания того, что дети имеют право на собственное мнение и даже на протест. Януш Корчак подчеркивал: «Нужно учить ребенка распознавать ложь, ценить правду, и не только любить, но и ненавидеть, не только уважать, но и презирать, не только соглашаться, но и возмущаться, не только подчиняться, но и бунтовать». Ведь дети – это в первую очередь люди. Мало того, дети, по убеждению педагога, на самом деле намного мудрее взрослых — чище и глубже: «Ребенок в сфере чувств превосходит взрослого, у него нет тормозов. В сфере же интеллекта ребенок не уступает взрослому, просто ему не хватает опыта… Не обобщайте, не абсолютизируйте, нет детей вообще (в целом), в процессе воспитания мы имеем дело с конкретными индивидуумами. И поэтому каждый из них нуждается в индивидуальном подходе». Поэтому в общении с детьми взрослые должны не опускаться до их уровня, как принято считать, а наоборот «подниматься до их чувств»: «Подниматься, становиться на цыпочки, тянуться. Чтобы не обидеть».

Корчак настойчиво требует признания равноценности и самоценности личности ребенка, признания за ним права на индивидуальность.

А сколь актуальными и пророческими оказались слова Корчака относительно бездумного давления общества на детей: «Государство требует от детей официального патриотизма, церковь — догматической веры, школа — беспрекословного повторения сомнительных истин, эгоизм недалеких и бесцеремонных родителей — безусловного подчинения: Результатом такого ‘воспитания’ может стать лишь никчемная посредственность».

[info]«Мы не даем вам Бога, ибо каждый должен сам найти его в своей душе. Не даем родины, ибо ее вы должны обрести трудом своего сердца и ума. Не даем любви к человеку, ибо нет любви без прощения, а прощение есть тяжкий труд, и каждый должен взять его на себя. Мы даем вам одно, даем стремление к лучшей жизни, которой нет, но которая когда-то будет, к жизни по правде и справедливости. И, может, это стремление приведет вас к Богу, Родине и Любви». Эти слова Януш Корчак говорил детям, прощаясь с ними перед уходом в 1919 году на войну.[/info]

Последний марш детей «Дома Сирот» по платформе к вагонам, увозившим их на смерть, превратился в грандиозное трагическое шествие, бросавшее вызов фашизму.

Дети шли по четыре вряд. Впереди Корчак. Над головами детей развивалось зеленое знамя надежды, с четырехлистным золотым клевером. Зеленое зная бесстрашного юного короля Матиуша: Даже вспомогательная полиция встала смирно и отдала честь. Немцы, глядя на Корчака, спрашивали, кто этот человек?: «Корчак с детьми» — был ответ: Когда дети были уже в вагонах, немецкий комендант, отвечавший за погрузку эшелона, спросил Корчака, не он ли написал Банкротство маленького Джека. «Да, а разве это как-то связано с отправкой эшелона?» — «Нет, просто я читал Вашу книжку в детстве. Хорошая книжка. Вы можете остаться, Доктор» — «А дети?» — «Невозможно, дети поедут» — «Вы ошибаетесь, — крикнул Корчак, — Вы ошибаетесь, дети прежде всего!» — И захлопнул за собой дверь вагона.

6 августа 1942 года, в концлагере Треблинка, Корчак, вместе со своими детьми, вошел в газовую камеру. По дороге к смерти Корчак держал на руках двух самых маленьких детей и рассказывал сказку, ничего не подозревающим малышам.

Как известно, апостол Петр, один из любимейших учеников Иисуса Христа, трижды отрекся от своего учителя. Трижды десять раз искушаемый Януш Корчак, не оставил своих обездоленных учеников.

На месте смерти Корчака, в Треблинке стоит большой камень. На нем короткая надпись: «Януш Корчак и дети».

В августе 2012 исполнилось 70 лет со дня героической гибели Януша Корчака – великого Педагога и великого Человека.

Еще раз приглашаю вас почитать заповеди Януша Корчака.

С полным текстом Конвенции о правах ребенка вы можете познакомиться ЗДЕСЬ

Карту сайта и ссылки на самые интересные статьи вы можете найти на главной странице сайта
http://rybkovskaya.ru

Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.